Главная | Регистрация | Вход | RSSПонедельник, 16.12.2019, 05:33


Карта сайта           О безопасном ИНТЕРНЕТЕ

Все персональные данные на сайте школы размещены с согласия субъекта(ов) на обработку персональных данных

Меню сайта школы
Классы "НОВАТЭК"
Наша безопасность
Персональные данные
Противодействие коррупции
Линия помощи «Дети онлайн»
Портал «Растим детей»
Лига безопасного Интернета
Календарь

«  Декабрь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Мы в Контакте!

Творчество школы

Нашим отцам, дедам и прадедам, которые победили в Великой войне - посвящается!

 

Доброго времени суток, уважаемые читатели. Шестьдесят восемь лет назад, шестого декабря тысяча девятьсот сорок первого началось контрнаступление советских войск под Москвой.

 

И тогда, и сейчас эту победу нередко называют "чудом”. В чем причины этого "чуда.” В качестве ответа предлагаю отрывок из книги Вадима Валерьяновича Кожинова "Россия. Век двадцатый. (1939-1964)” - одной из лучших на мой взгляд книг, посвященных русской истории двадцатого века.

 

"Победу на московских рубежах не без оснований называют «чудом». Казалось бы, Москва была обречена, и уже готовились к взрыву крупнейшие предприятия и даже метрополитен.

 

Уверенность врага в скорейшем захвате Москвы ярко выразилась в двух фактах, которые до последнего времени, в сущности, замалчиваются: прорыве колонны немецких мотоциклистов тридцатого ноября почти в границы Москвы, на мост через канал Москва-Волга (вблизи нынешней станции метро «Речной вокзал»), и осуществленной тогда же, в ночь с тридцатого ноября на первое декабря, дерзкой высадке на Воробьевых горах и в Нескучном саду – в четырех километрах от Кремля – авиадесанта, который имел задачу выкрасть Сталина.

 

Мне об этих фактах «по секрету», полушепотом, рассказал еще в шестидесятых годах литературовед А. С. Мясников, который в тысячу девятьсот сорок первом  входил в руководящие партийные органы Москвы и потому был посвящен в кое-какие «тайны». Оба вражеских десанта были немедля уничтожены, но их «значимость» нельзя недооценивать.

 

Впрочем, гораздо важнее, конечно, тот факт, что к концу ноября сам фронт на северо-западном участке проходил менее чем в двадцати (!)километрах от тогдашней границы Москвы (от нынешней границы – всего в десяти километрах) и менее чем в тридцати километрах – от стен Кремля! Речь идет прежде всего о поселке вблизи Савеловской железной дороги, недалеко от станции Лобня (двадцать шестой километр), Красная Поляна и окрестных деревнях Горки, Киово, Катюшки (ближайшей к Москве).

Известный супердиверсант штандартенфюрер СС Отто Скорцени вспоминал в тысячу девятьсот пятидесятом году: «Нам удалось достичь небольшой деревеньки (по всей вероятности – Катюшки, – В.К.) примерно в пятнадцати километрах северо-западнее Москвы… В хорошую погоду с церковной колокольни была видна Москва…» А «летописец» 2?й танковой дивизии вермахта зафиксировал второго декабря: «Из Красной Поляны можно в подзорную трубу наблюдать жизнь русской столицы (по воздушной линии до городской черты – шестнадцать километров)». В эту дивизию, кстати сказать, уже было завезено парадное обмундирование для победного шествия по Красной площади Москвы.

 

И двадцать девятого ноября тысячу девятьсот сорок первого Гитлер объявил, что «война в целом уже выиграна»… В этом были убеждены и многие из тех, кто находились на подмосковных рубежах. Тогда же германский штабной офицер Альберт Неймген писал своему любимому родственнику:

 

«Дорогой дядюшка!.. Десять минут назад я вернулся из штаба нашей пехотной дивизии, куда возил приказ командира корпуса о последнем наступлении на Москву. Через несколько часов это наступление начнется. Я видел тяжелые пушки, которые к вечеру будут обстреливать Кремль. Я видел полк наших пехотинцев, которые первыми должны пройти по Красной площади. Это конец, дядюшка, Москва наша, Россия наша… Тороплюсь. Зовет начальник штаба. Утром напишу тебе из Москвы…»

 

Бывший начальник отдела печати германского министерства иностранных дел Пауль Шмидт, располагавший, понятно, солидной информацией, после войны стал публиковать сочинения об ее истории под псевдонимом Пауль Карелл. В изданной в тысячу девятьсот шестьдесят третьем году книге «Предприятие Барбаросса» он писал: «В Горках, Катюшках и Красной Поляне… почти в шестнадцати километрах от Москвы (то есть от ее тогдашней границы. – В.К.), вели ожесточенное сражение солдаты второй венской танковой дивизии… Катюшки находятся от Москвы так же близко, как Ораниенбург от Берлина (тридцать километров к северо?западу от рейхстага. – В.К.). Через стереотрубу с крыши крестьянского дома на кладбище майор Бук мог наблюдать жизнь на улицах Москвы. В непосредственной близости лежало все. Но захватить его было невозможно…»

 

Не возможно вопреки всему предшествующему ходу войны! Ведь до захвата Красной Поляны, расположенной в шестнадцати километрах от Москвы, германские войска двигались от Бреста со скоростью в среднем шестнадцать-семнадцать километров за день … Это вроде бы противоречит общему подсчету пройденных километров и дней войны: тысяча сто километров за сто пятьдесят пять дней (от двадцать второго июня до двадцать четвертого ноября) – получается в среднем семь километров за день. Однако, достигнув к концу июля – началу августа, то есть за сорок дней, семьсоткилометрового (от границы СССР) рубежа западнее Смоленска, войска, двигавшиеся в направлении Москвы (до нее оставалось четыреста километров), сделали остановку – прежде всего ради наступления в южной части фронта, которое преследовало (и осуществило) цель захвата Украины: двадцатого сентября был взят Киев. Для этого, в частности, отправилась на Украину мощная танковая армия Гудериана, возвратившаяся затем на Московское направление.

 

Наступление на Москву возобновилось в конце сентября – начале октября. Седьмого октября была захвачена Вязьма (двести сорок километров от Москвы), четырнадцатого октября – Тверь (Калинин, сто семьдесят километров от Москвы),девятнадцатого октября Можайск (сто десять километров от Москвы). Но в это время начались затяжные дожди, и из?за возникшего бездорожья врагу пришлось замедлить наступление и дождаться заморозков, укрепивших грунт. Только пятнадцатого ноября германские войска вновь мощно устремились к Москве и двадцать четвертого (или двадцать шестого) были уже в Красной Поляне; таким образом, если исключить перерыв>в наступлении, германские войска в два приема (первая половина октября и время с пятнадцатого по двадцать четвертое ноября) прошли четыреста километров – то есть скорость их продвижения была примерно та же, что и в начале войны. Тем не менее они не только не смогли пройти последние шестнадцать километров<до Москвы (от Красной Поляны), но и покатились назад с той же скоростью, как и наступали: так, Тверь (сто семьдесят километров от Москвы) была освобождена через десять дней после начала контрнаступления – шестнадцатого декабря.

 

Во множестве зарубежных сочинений утверждается, что германские войска и остановил, и погнал назад «генерал Зима». Разумеется, нельзя отрицать, что

подмосковные морозы наносили немалый ущерб врагу, рассчитывавшему на быструю – до наступления сильных морозов – победу. Однако столь же ясно, что «генерал

Зима» в то же время подгонял наступавшую германскую армию. Командовавший походом на Москву генерал? фельдмаршал фон Бок двенадцатого ноября совершенно верно сформулировал проблему: «…в военном и

психологическом отношениях необходимо взять Москву… хуже, если мы останемся лежать в снегу на открытой местности в пятьдесят километров от манящей цели».

 

И пятнадцатого ноября фон Бок объявил в приказе о заключительном наступлении на Москву; «Солдаты! Перед вами Москва! За два года все столицы континента склонились

перед вами… осталась Москва. Заставьте ее склониться… Москва – это отдых. Вперед!»

 

Поэтому версия, согласно которой именно «русские морозы» сломили волю германских войск, остановили их у самых ворот Москвы, а затем погнали на Запад, – заведомо тенденциозная версия. Она, в частности, опровергается дальнейшим ходом событий. Ведь враг, отступивший в декабре сорок первого – начале января сорок второго от Москвы. До линии, проходившей восточное городов Ржев – Гжатск (ныне Гагарин) – Вязьма, самым прочным образом закрепился на этой линии (на отдельных участках – всего в ста тридцати километрах от Москвы!), пережил там – несмотря на многократные мощные атаки наших войск – остаток зимы, а потом и следующую зиму, и лишь в марте сорок третьего года, то есть уже после Сталинградской победы, отступил на Запад.

 

Приписывая поражение врага этим морозам, современные авторы, в сущности, попросту повторяют то, что утверждалось зарубежными, а с их голоса и – как ни прискорбно – многими «туземными» историками о поражении Наполеона. Нет сомнения, что во второй половине ноября и декабре тысяча восемьсот двенадцатого года наполеоновская армия потерпела тяжелейший урон от сильных морозов. Однако те, кто объясняют поражение завоевателя этими морозами, ухитряются начисто «забыть» о неоспоримом факте: армия Наполеона была полностью разгромлена еще до начала зимы–   в  битве при Малоярославцем, свершившейся двадцать четвертого -двадцать шестого октября

Ближайший сподвижник Наполеона, генерал и военный теоретик Филипп Сегюр писал в тысяча восемьсот двадцать четвертом году о поле Малоярославецкого сражения: «…это злосчастное поле битвы, на котором остановилось завоевание мира, где 20 лет непрерывных побед рассыпались в прах … Это было двадцать шестого октября, когда началось роковое отступательное движение наших войск», – говоря точно, беспорядочное бегство этих войск на Запад.

 

Так, всего лишь за четыре дня, с двадцать шестого по тридцатое октября, Наполеон удалился от Малоярославца к Западу на сто пятьдесят километров, до Вязьмы, где первого ноября (то есть через шесть дней после битвы при Малоярославце) другой из его ближайших сподвижников, генерал Арман де Коленкур, зафиксировал следующее:

 

«Погода была хорошая. Император опять несколько раз говорил, что „осень в России такая же, как в Фонтенбло"; по сегодняшней погоде он судил о том, какою она будет через днсять-пятнадцать дней, и говорил князю Невшательскому (маршалу Бертье, – В. К.), что «это такая погода, какая бывает в Фонтенбло в день Св. Губерта (третьего ноября), и сказками о русской зиме можно запугать только детей»…»

 

Наполеон действительно глубоко заблуждался: дней через десять, девятого -десятого ноября, когда он, отступив к западу еще на сто семьдесят пять километров, находился в Смоленске, ударили сильные морозы, губившие солдат?южан<… Но дело?то ведь шло об уже потерпевшей полное военное поражение в битве двадцать четвертого -двадцать шестого октября армии! И версия, согласно которой Наполеона победили и заставили бежать из России морозы, – это сугубо тенденциозный миф.

 

Впрочем, пора вернуться из тысяча восемьсот двенадцатого года тысяча девятьсот сорок первый год. Как уже сказано, германская армия, отброшенная от Москвы в декабре – начале января до линии Ржев – Гжатск – Вязьма, остановившись на ней, самым убедительным образом доказала (и в эту, и в следующую зиму) свою способность к мощному сопротивлению даже и в самые морозные месяцы: только второго марта тысяча девятьсот сорок третьего года  она оставила Ржев.

 

Необходимо понять всю многозначительность того факта, что после Московской битвы, отбросившей германскую армию от столицы, фронт все же в течение четырнадцати месяцев (!) находился не далее ста пятидесяти километрах от нее, и, несмотря на самое настоятельное стремление наших войск изменить эту угрожающую ситуацию, она сохранялась столь долго.”

Великая Отечественная война была тяжелым испытанием для советских людей. Враг захватил большую территорию Советского Союза. Фашисты рвались к сердцу нашей Родины—   Москве. В штабе Гитлера разрабатывали планы ее уничтожения один чудовищнее другого. Над Москвой нависла смертельная опасность. 19 октября 1941 г. Москва была объявлена на осадном положении.

 

Все жители поднялись на защиту родного города. На высоких зданиях поставили зенитные орудия. В часы воздушных налетов москвичи занимали на крышах домов боевые посты. Дети, старики, женщины спускались в метро. Оно стало надежным укрытием. Чтобы город был неузнаваемым для вражеских летчиков, с воздуха его тщательно замаскировали, на зданиях Мавзолея В. И. Ленина, Большого театра нарисовали кусты, деревья, дороги. По ночам в небо поднимались аэростаты воздушного заграждения. Днем и ночью работали московские заводы. Они готовили оружие для борьбы с врагом. Мужчин, ушедших на фронт, заменили женщины, старики, подростки. В эти грозные дни сотни тысяч москвичей вступали в народное ополчение. Москва была опоясана противотанковыми рвами и надолбами, проволочными заграждениями, окопами, дотами и дзотами.

 

Оборону Москвы возглавил генерал Г. К. Жуков. Но соотношение сил было в пользу гитлеровцев. Враг превосходил по численности войск, танков, самолетов, артиллерии и минометов. В конце октября бои шли уже в 80—100 км от Москвы. Строительство оборонительных рубежей началось на ближних подступах к городу. Оборонительная линия проходила вдоль кольцевой железной дороги. 7 ноября 1941 г. на Красной площади состоялся военный парад. Его участники прямо с парада уходили фронт. В начале ноября нашим войск удалось остановить врага, но в середине ноября фашисты опять начали наступление. В конце месяца на некоторых участках фронта вражеские войска находились всего в 25—30 км от столицы. Москву защищала вся страна.

 

В эти трагические дни мужественно держали оборону летчики-истребители. Героический подвиг совершил комсомолец Виктор Талалихин. Во время воздушного боя у него кончились патроны, он был ранен в руку. Тогда он направил свою машину в хвост вражеского самолета. Фашистская машина рухнула вниз. Стал падать и самолет Талалихина, но летчику удалось выпрыгнуть на парашюте. Это был первый таран в ночном воздушном бою. Герой Советского Союза В. Талалихин участвовал еще во многих боях, сбил 6 фашистских самолетов и погиб, защищая Москву. 28 бойцов дивизии генерала И. В. Панфилова во главе с политруком В. Г. Клочковым совершили бессмертный подвиг. Они подбили 18 фашистских танков, но почти все герои погибли. Сопротивление Красной Армии истощило силы фашистских войск. К фронту были подтянуты воинские подкрепления, готовилось наступление. Оно началось 5 декабря. Разбив ударные группировки врага, советские войска отбросили его на 50—100 км, а к концу апреля — на 100—250 км от столицы. Битва за Москву шла более двухсот суток. Гитлеровский план «молниеносной войны» был сорван, миф о непобедимости фашистских войск развеян. Не выдержав натиска, фашисты отступали, бросая оружие, боевую технику, оставляя тысячи убитых, раненых, обмороженных. Поражение немцев под Москвой подняло дух нашего народа. Это событие оказало решающее влияние на ход Великой Отечественной войны.

Ученица 8 а класса Низовая Дарья

 

Поиск
Меню сайта школы
Расписание занятий

Температурный режим ("Актированные" дни)
АКТИРОВАННЫЕ ДНИ
Погода
Яндекс.Погода
Виртуальная приемная

Расписание ЕГЭ, ОГЭ, ГВЭ 2019г

Ссылки ЕГЭ и ОГЭ
Нацпроект "Образование"


           Карта сайта2016, МБОУ "СОШ № 2" г.Тарко-Сале Пуровского района

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz